Игры, которые работают: мой практический опыт коррекции в ЦППМСП

Автор: Гринько Оксана Борисовна

Организация: ЦППМСП «Призма»

Населенный пункт: Псковская область, г. Псков

Когда я только пришла работать учителем-дефектологом в Центр психолого-педагогической, медицинской и социальной помощи (ЦППМСП), я, как и многие специалисты, пыталась перенести в кабинет опыт работы из детского сада.

У меня были красивые лото, классические рамки Монтессори, наборы логических блоков Дьенеша и огромный чемодан методических пособий. Я была уверена, что академически выверенные, классические дидактические игры - это ключ к успеху.

Реальность ЦППМСП оказалась иной. В отличие от садовской группы, где у меня есть год и детский коллектив, в Центре я работаю индивидуально. Ко мне приходят дети с выраженными сочетанными нарушениями - тяжелая ЗПР, УО легкой степени, РАС со сниженным интеллектом. И главное ограничение - время. У меня есть всего 30–40 минут раз или два в неделю и курс на неполный учебный год. За этот короткий срок нужно не просто «поиграть», а сдвинуть с мертвой точки познавательную деятельность ребенка, который часто находится в состоянии хронического неуспеха.

В первые месяцы я столкнулась с глухой стеной. Мое «Красивое лото» (где нужно было соотносить сложные реалистичные картинки) вызывало у детей с УО либо ступор, либо хаотичное разбрасывание карточек. Игры на классификацию («Четвертый лишний» на карточках) приводили к тому, что ребенок просто закрывал глаза или начинал мычать, отказываясь от деятельности. Я поняла важную вещь: для наших детей в условиях ЦППМСП игра не должна быть «учебным пособием в красивой обертке». Она должна быть действием. Мозг ребенка с интеллектуальной недостаточностью или выраженной ЗПР не может долго удерживать абстрактный образ. Ему нужно потрогать, передвинуть, услышать реальный звук и получить мгновенный физический результат.

Так родился мой «чемодан дефектолога», который сегодня помогает мне в повседневной работе эффективнее любых дорогих пособий. Это набор простых, почти бытовых, но строго структурированных игровых технологий.

Технология №1: «Моторные команды» вместо статики. Дети с ЗПР и УО быстро истощаются за столом. Кровь отливает от мозга к напряженным мышцам спины, произвольное внимание падает. Я перевела значительную часть занятий в вертикаль. Моя любимая игра сейчас - «Робот». Я не даю ребенку карточки. Я даю ему команды, подкрепленные жестом или одной простой пиктограммой на ладони. «Встань на синий коврик. Прыгни три раза. Возьми мяч. Сядь на красный стул». Для ребенка с УО это сложнейшая задача на слухоречевую память, торможение импульса и пространственную ориентацию. Но он делает это в движении. Он не сидит, он действует. Если он ошибся - он не «неправильно выполнил задание», он просто «не доехал до базы». Мы смеемся и начинаем заново. В этой игре нет страха ошибки. За три месяца работы с мальчиком Димой (УО легкой степени, полное отсутствие речи), который раньше только мычал и ходил по кругу, мы через «Робота» сформировали понимание двухступенчатой инструкции и базовый указательный жест.

Технология №2: «Сенсорный квест» для запуска мотивации. Самая большая беда детей, приходящих в ЦППМСП - отсутствие интереса к окружающему. Им ничего не нужно, кроме телефона в руках. Бороться с телефоном бесполезно, его нужно «взломать». Я перестала бороться с экранами и сделала их частью игры. Игра называется «Остров сокровищ». Перед занятием я прячу в кабинете 3-4 QR-кода. Чтобы получить приз (фигурку из киндер-сюрприза, которая уходит в его личную коллекцию), ребенок должен найти код. Наведение камеры смартфона на код - это уже зрительно-моторная координация. Но код не открывается просто так. Смартфон говорит: «Найди в кабинете что-то круглое и красное». Ребенок должен отложить телефон, встать, найти красный кубик и принести его мне. Только тогда я сканирую следующий код, который дает новую моторную задачу. Это звучит сложно, но для ребенка это выглядит как игра на телефоне. Он хочет в это играть. Через эту технологию ко мне «заходят» даже самые тяжелые дети с полевым поведением. Они учатся слышать инструкцию, удерживать цель и переключаться между цифровой и реальной средой.

Технология №3: «Магазин сокровищ» (Геймификация) У детей с ЗПР и УО отсутствует учебная мотивация. Зачем мне складывать пирамидку? Зачем мне называть цвета? В ЦППМСП мы не можем обещать им хорошую оценку в конце четверти. Я внедрила жесткую систему жетонов. У меня есть «Банк», где лежат крышки от коробок, и «Магазин». Любое осмысленное игровое действие (правильно сопоставил фигуру, повторил слог, удержал внимание 2 минуты) оплачивается одной пластиковой монетой. В конце занятия мы идем в «Магазин». На полке лежат сокровища: машинка, блестящий камушек, право выбрать следующую игру, разрешение 2 минуты посмотреть видео на моем телефоне. Это полностью изменило динамику. Ребенок с СДВГ и ЗПР, который раньше срывал занятие на пятой минуте, теперь сидит и ждет, пока я досчитаю до десяти в игре «Море волнуется», потому что он зарабатывает. Он учится волевому усилию. Он понимает связь «я постарался - я получил». Это самая эффективная технология формирования произвольности, которую я знаю.

Технология №4: «Визуальный тайминг» для удержания структуры Дети с УО часто не понимают, когда занятие закончится, и начинают тревожиться. Дети с ЗПР не чувствуют времени и «зависают» на одном задании. Я исключила из речи фразу «Мы сейчас еще поиграем». Теперь у меня на столе стоят песочные часы на 2 минуты и визуальное расписание из карточек-пиктограмм. «Смотри: сначала мы прыгаем (карточка с человечком), потом считаем деньги (карточка с монеткой), потом идем в магазин (карточка с корзинкой)». Песочные часы решают проблему бесконечных заданий. Когда песок кончился - игра закончилась. Никаких споров. Это дает ребенку чувство безопасности и контроля над ситуацией. Он видит финал.

О самом важном: партнерство, а не обучение Самый большой урок, который мне преподал ЦППМСП: в индивидуальной работе с детьми с ЗПР и УО учитель-дефектолог должен перестать быть «учителем». За столом, напротив испуганного ребенка, «учитель» - это фигура, которая оценивает, которая может сказать «неправильно». В игре я становлюсь «напарником». В «Квесте» я тоже ищу QR-коды. В «Магазине» я тоже коплю жетоны на самую большую машинку и «выигрываю» ее у ребенка по очереди. Когда ребенок видит, что взрослый тоже ошибается, тоже смеется над упавшим кубиком и тоже радуется найденной бумажке - падает напряжение. А только в состоянии эмоциональной безопасности мозг ребенка с интеллектуальной недостаточностью способен обучаться.

Сегодня мой рабочий чемодан весит меньше, чем в начале пути. В нем нет сложных методичек. В нем лежат: пачка пластиковых монет, набор простых пиктограмм, песочные часы, смартфон и корзинка с киндер-сюрпризами. И именно эти простые, «бытовые» игровые технологии позволяют мне каждый день видеть маленькие победы детей, которые в обычной образовательной системе часто считаются плохо обучаемыми. В условиях ЦППМСП, где время - наш главный враг, работают только те игры, которые понятны телу, интересны глазу и дают мгновенную радость.