Дифференцированное использование поэзии С. А. Есенина в коррекционно-логопедической работе с дошкольниками с ТНР и ЗПР»
Автор: Федечкина Анжела Николаевна
Организация: МБДОУ Детский сад 28
Населенный пункт: Рязанская область, г. Рязань
Автор: Гусарова Ольга Константиновна
Организация: МБДОУ Детский сад 28
Населенный пункт: Рязанская область, г. Рязань
Автор: Макарова Светлана Анатольевна
Организация: МБДОУ Детский сад 123
Населенный пункт: Рязанская область, г. Рязань
Аннотация. Статья обобщает двухлетний опыт бинарной работы (логопед + дефектолог) с поэзией С. А. Есенина. Показано, как одно четверостишие трансформируется для каждой нозологической подгруппы: становится дыхательным тренажёром (дизартрия), ритмической опорой (алалия) и пространственно-смысловым каркасом (ЗПР). Представлены три авторских приёма с двухуровневой реализацией. Динамика за 2025–2026 учебный год подтверждает улучшения в целевых зонах каждой категории.
Ключевые слова: С.А. Есенин, ТНР, моторная алалия, стёртая дизартрия, ЗПР, бинарный урок, пространственный гнозис, авторские приёмы.
1. От прозаического пересказа — к ритмической строке.
Анализируя результаты диагностики, мы с коллегой-дефектологом заметили: стандартный пересказ прозаического текста для наших детей — тупиковый путь. Дети с моторной алалией быстро теряли сюжетную линию, у ребенка с ЗПР концентрация падала через 40–50 секунд, у мальчика с дизартрии заученный текст звучал монотонно, без интонации. Мы пришли к выводу: ребёнку нужен не смысл, который он ещё не способен удержать, а живой образ, за который можно «зацепиться». В детском саду проходят традиционно «Есенинские чтения», на них и произошло первое знакомство детей с ЗПР с творчеством С.А. Есенина. Случайно услышанное стихотворение С.А. Есенина «Берёза» изменило представление о возможностях поэзии в коррекции. Изменения в речевом развитии происходили постепенно. Саша Б. с ЗПР, обычно молчавший и пассивный, начал раскачиваться в такт строкам и повторять окончания. Пришло понимание, стихотворные формы привлекают ребенка. Почему именно стихотворения С.А.Есенина? Во-первых, предметная конкретность — снег, ветер, берёза, рябина. Эти образы легко увидеть, почувствовать, потрогать. что значимо для детей с ЗПР, ведь у них страдает абстрактное мышление. Во-вторых, чёткий ритмический рисунок стиха выполняет функцию внешнего регулятора речевой активности. В-третьих, простые метафоры («поёт зима», «задремали звёзды») помогают ребёнку перейти от буквального восприятия к переносному смыслу. Мы выработали систему: один текст, но разный для каждого ребёнка. Дифференциация стала не просто принципом, а содержанием нашей совместной работы.
2. Характеристика группы и исходные данные. В 2025–2026 учебном году под нашим наблюдением находились 10 дошкольников подготовительной к школе группе (6–7 лет). Результаты логопедического обследования показали разные уровни подготовки детей. Первичная диагностика в сентябре 2025 г. показала значительный разрыв между подгруппами. Особенно тревожными были данные по пространственному гнозису и удержанию инструкции. В 20% случаев у детей с ЗПР наблюдалась правильная расстановка фигур, а трёхступенчатая инструкция не выполнялась ни одним ребёнком. Именно эти «проблемные зоны» стали для нас ориентирами: мы понимали, что работа с поэзией должна развивать и речь, и память, и внимание и, конечно же, пространственные представления.
3. Как одно четверостишие работает по-разному. На каждом занятии мы брали одно четверостишие С. Есенина («Береза», «Поёт зима — аукает», «Нивы сжаты»), но использовали его как многофункциональный тренажёр, меняя акценты в зависимости от логопедического заключения. На примере детей с моторной алалией и с ЗПР.
3.1. Моторная алалия: ритм как опора для фразы. Для ребенка с единичными звукоподражательными комплексами, стихотворение «Поёт зима — аукает» преобразовали в ритмическую игру. Хлопок на каждый слог, затем — только ритм без голоса, ребёнок должен был «угадать» слово и встроить его в ритмическую схему. Дефектолог закрепляет понимание: ребёнок выбирал картинку зимы среди других сезонов, учится соотносить слово с образом.
3.2. ЗПР: пространство для интеграции. Дети с ЗПР часто «не просто плохо говорят» — они не удерживают последовательность, путают предлоги, не различают «сначала» и «потом». Здесь роли специалистов переплетались максимально тесно: дефектолог выстраивала познавательный каркас (внимание, память, пространственные ориентиры), логопед наполняла его речевым содержанием.
4. Авторские приёмы для детей с ЗПР.Каждый приём мы отрабатывали в двух слоях: дефектологическом и логопедическом.
Приём №1. «Медленное чтение с остановками». Прием появился на занятие, когда ребенок просто закрыл глаза — от информационной перегрузки. Мы перестроили работу: вместо 4 строк – брали 2 строки за занятие. На примере «Поёт зима — аукает, мохнатый лес баюкает»:— Дефектолог включал аудиозапись вьюги на 10 секунд. «Слышишь? Кто так воет?»
— Затем следовала картинка «Зимний лес». «Покажи, где деревья. Где снег?» — ребёнок показывал. Мы не торопились со словом.
— Логопед вставала рядом, делала руками плавные движения (как ветер качает деревья) и произносила: «Ау-ка-ет». Ребёнок повторял движение и пытался повторить звук.
— Только на следующем занятии мы соединяли: логопед говорила «Поёт зима», ребёнок показывал «аукает» руками. Постепенно ребенок воспроизводил все четверостишие, помогая себе руками.
Приём №2. «Оживление метафоры».Метафора —камень преткновения для детей с ЗПР. Мы решили: не объяснять словами, а показать через действие. Взяли строку «Слёзы земли» из «Топи да болота» (адаптировали для детей).— Дефектолог принёс пульверизатор с водой. Дети побрызгали на комнатный цветок. Капли стекли по листьям. «Видишь, цветок плачет. Капли — как слёзы. А если дождь идёт — земля плачет».
— Логопед закрепила выражение в речи: «Земля плачет. С неба слёзы на землю. Дерево плачет». Отрабатывались предложно-падежные конструкции.
Приём №3. «Пространственный диктант».Для детей с ЗПР предлоги и схема тела — больная тема. Мы соединили рисование с речью. Инструкция в сентябре: «Нарисуй берёзу в центре, снежинки сверху, сугроб снизу, птицу слева». Результат: ни один не справился. Серёжа нарисовал всё в кучу, Даша забыла про птицу, Миша нарисовал солнце вместо снежинок.Что изменили: логопед проговаривала инструкцию по частям, дефектолог стояла рядом и показывала жестами («центр» — хлопок перед собой, «сверху» — рука вверх, «слева» — рука влево). Каждое действие ребёнок проговаривал: «Я рисую берёзу посередине».
5. Динамика: от цифр — к живым изменениям.Итоговая диагностика в мае 2026 показала положительные сдвиги во всех подгруппах. При пересказе без пропусков смысловых звеньев успешность составила 75% в дизартрической подгруппе, 67% — в подгруппе с ЗПР. У детей с алалией Степан достиг 50%, Андрей пока не справлялся с пересказом, но его активный словарь вырос с 5 до 25 слов, появились фразы из 3–4 слов.Объём слухоречевой памяти приблизился к возрастной норме у «дизартриков» (6 слов), у детей с ЗПР — 5,2 слова (было 2,3). Понимание метафор осталось недоступным для детей с алалией (0%), но у «дизартриков» достигло 100%, у детей с ЗПР — 67%.Наиболее яркая динамика наблюдалась в пространственном гнозисе и удержании инструкции. В этих параметрах дети с ЗПР достигли 100% — с исходных 20% и 0% соответственно. Это означало, что речь встроилась в пространственное мышление.Качественные сдвиги, которые не отражаются в цифрах.
6. Выводы.
1. Объём не определяет результат. За год мы взяли 6 стихотворений Есенина. Дети с ЗПР выучили по 3–4 четверостишия, но каждое стало прожитым через движение, рисунок, эмоцию. Глубокая проработка оказалась эффективнее механического заучивания большого объёма.
2. Бинарный формат — условие эффективности. Дефектолог и логопед не дублируют, а дополняют друг друга. Дефектолог строит смысловой и пространственный каркас (время, причина-следствие, схема тела), логопед наполняет его речевыми конструкциями. Если убирается один слой — система разваливается.
3. Тело — проводник метафоры. Без пульверизатора, движений ветра и тактильного контакта абстрактные выражения остались бы для детей с ЗПР пустым звуком. Эмоционально-двигательное проживание даёт больше, чем любое вербальное объяснение.
4. С.А.Есенин — оптимальный инструмент для данной категории детей. Конкретные природные образы, ритмичность и доступная метафоричность дали больший отклик, чем абстрактные прозаические тексты. Однако мы не ограничивались только им — чередовали с фольклором, чтобы избежать привыкания.
Заключение
Двухлетняя практика показала: поэзия Есенина в руках двух специалистов перестаёт быть объектом заучивания и становится гибкой коррекционной средой. Для ребёнка с дизартрией — это дыхательный тренажёр, для алалика — ритмическая опора, для дошкольника с ЗПР — вход в пространство, время и образное мышление.Главный итог, который мы фиксируем не в таблицах: дети перестали бояться слова. Они начали его пробовать, переворачивать, проживать. Андрей в мае сказал: «Я сам сказал». Для нас это важнее любых процентов.В перспективе — расширение выборки до 20 человек и введение контрольной группы для отделения эффекта нашей системы от общего влияния комплексной коррекции. Но уже сейчас мы уверены: дифференцированное использование поэтического наследия Есенина в бинарном формате «логопед + дефектолог» — направление, которое требует дальнейшего изучения и масштабирования.
Литература:
- Архипова Е. Ф. Логопедическая работа с детьми раннего возраста. — М.: АСТ, 2021.
- Волкова Г. А. Логопедическая ритмика. — М.: Владос, 2020.
- Иншакова О. Б. Альбом для логопеда. Диагностический материал. — М.: Владос, 2019.
- Киселева В. А. Нейропсихологический подход к диагностике и коррекции речевых нарушений у дошкольников // Вопросы психолингвистики. — 2023. — № 4 (52).
- Кузьмина Е. И. Художественное слово в коррекции звукопроизношения // Специальное образование. — 2024. — № 2 (62).
- Кузнецова Е. В. Эстетотерапия в системе реабилитации дошкольников с ОНР и ЗПР // Дефектология. — 2025. — № 1.

