Эссе на тему «Главный секрет работы с родителями детей с ЗПР: забудьте про оценки и просто любите»

Автор: Рицкая Радалина Евгеньевна

Организация: МБДОУ 321

Населенный пункт: Красноярский край, г. Красноярск

Когда я только начинала работать с детьми с задержкой психического развития, мне казалось, что главное — это хорошие конспекты занятий. Я готовила карточки, раскладывала игрушки по цветам, училась объяснять одно и то же по пять раз. Но очень быстро поняла: всё это не будет работать, если родители мне не поверят. И ещё — если они сами перестанут верить в своего ребёнка.

Первый случай, который перевернул моё сознание, случился осенью. К нам в группу пришёл мальчик, 4 года, почти не говорил, не смотрел в глаза, не играл с другими детьми. А его мама на первом собрании сидела молча, сжавшись в комочке. А потом вдруг сказала тихо: «Не надо меня успокаивать. Я знаю, что он безнадёжный. Мне уже все врачи это сказали». У неё в глазах стояла такая тоска, что у меня сжалось сердце. И тогда я подумала: «Вот с этого и надо начинать. Не с занятий, не с методичек. С обычного разговора. С того, чтобы мама выдохнула». Именно тогда я поняла: главный человек в жизни такого ребёнка — не дефектолог и даже не я. А мама. Или папа. Тот взрослый, который дома, на кухне, вечером, укладывая спать. И если этот взрослый не расслабится, не начнёт улыбаться — всё остальное бесполезно.

Первый шаг — просто спросить

Раньше, как и многие воспитатели, я начинала разговор с родителями с того, что показывала диагностику: «Ваш ребёнок не умеет держать карандаш, не различает формы, плохо понимает инструкцию». Я правда думала, что так надо. Что родитель должен увидеть проблему. Но после того случая с той мамой я полностью изменила подход.

Теперь я начинаю иначе. Не с отчёта, а с простого вопроса: «Расскажите, что ваш малыш любит делать, когда вы никуда не торопитесь?» И мамы — они сначала теряются. А потом начинают рассказывать. Что Лёва обожает пересыпать крупу из банки в банку. Что Катя может полчаса сидеть и просто гладить кошку. Что Артём боится пылесоса и прячется за диван. И вот здесь происходит чудо. Родители видят, что я смотрю на их ребёнка не как на проблему, не как на диагноз. Я вижу в нём живого человека. Я вижу то, что он любит. И это даёт им огромное облегчение. Только после этого мама готова услышать и про карандаш.

Маленькие победы, которые лечат душу

Ещё я поняла, что главная беда таких родителей — это постоянное чувство вины и оценка со стороны. Им везде говорят, что их ребёнок «не такой», что он чего-то не может. Садик тоже часто превращается в место, где маме только и сообщают: «Сегодня опять не получилось, отрабатывайте дома». От этого опускаются руки. Мы в группе перестали это делать. Мы начали вести специальный чат. Не для замечаний, а для радости.

Каждый день я отправляю туда хотя бы одно короткое видео или фото. Например: «Посмотрите, Тимофей сегодня сам застегнул сандалии! Раньше не мог, мы месяц тренировались, а сейчас — вот он, герой!» Или: «Ловите момент: Маша впервые подошла и подала игрушку другому ребёнку. Сама! Никто её не просил». И вы знаете, родители пишут потом: «Я плакала, когда это увидела. Спасибо, что заметили». А папа, который до этого вообще не выходил на связь, вдруг ответил: «Я и не думал, что он такой упорный. Теперь вечером буду с ним заниматься».

Это не просто слова. Это терапия. Мамы перестают видеть только бесконечные неудачи. Они начинают замечать, как их ребёнок растёт. И постепенно тот страх, который был у них внутри, уступает место гордости. А гордость — это уже энергия для занятий.

Собрания без галстуков

Долгое время наши родительские собрания выглядели так: я бодро рассказываю про развитие мелкой моторики, а мамы с каменными лицами смотрят в стол. Никто не задаёт вопросов, все хотят быстрее уйти. Я поняла, что так нельзя. Мы всё поменяли. Теперь раз в месяц мы просто накрываем стол с чаем и печеньем. Никаких лекций. Дети в это время в соседней комнате играют с помощником воспитателя, чтобы мамы могли выдохнуть.

А потом происходит самое важное. Мы приглашаем «выпускников» — родителей, чьи дети уже пошли в школу. И эти родители просто рассказывают свою историю. Без прикрас: «Да, мы тоже не спали ночами, когда он не говорил. Но в 5 лет пошли первые слова, в 6 — фразы, а сейчас он читает. Не сразу, но получилось». Когда мамы слышат это от таких же, как они, а не от педагогов, у них загораются глаза. Они верят. И страх уходит.

А ещё мы иногда садимся все вместе прямо на ковёр, берём ту сенсорную коробку с фасолью или камушками, которую используем на занятиях, и предлагаем мамам самим попробовать выполнить наши «нейроупражнения». Сначала они стесняются, смеются, а потом не могут справиться с заданием и это вызывает уже громкий хохот. В такие моменты мамы понимают: «Это и правда трудно. Мой ребёнок не глупый, ему просто нужно больше времени и другие способы». И после такого они приходят домой и уже по-другому играют с детьми.

Чемоданчик в гости

Я знаю, что самое сложное для всех — перенести то, что ребёнок научился делать в саду, в обычную жизнь дома. Родители часто говорят: «В саду он одевается, а дома орёт. В саду рисует, а дома даже карандаш в руки не берёт». И я придумала для этого простую вещь, которую назвала «Семейный чемоданчик».

Раз в две недели я даю семье небольшую сумку. В ней — не тетрадки с заданиями, а что-то интересное: баночка с солёным тестом и рецепт, набор для «вкусной гимнастики» (где надо варенье слизывать с тарелки — весело и полезно для речи), сенсорные мешочки. Главное правило: ничего не оценивается, делать — только для удовольствия. Задача одна — провести с ребёнком полчаса и посмеяться. И вот, одна наша мама, серьёзный инженер, так увлеклась, что вместе с сыном спаяла светящуюся гирлянду. Мальчик нажимал кнопки, мама руководила. Они принесли её потом в группу — гордые и счастливые. И я поняла: вот оно, настоящее включение семьи. Не из-под палки, а по любви.

Главный итог

Сейчас, оглядываясь назад, я вижу, как сильно изменилась атмосфера в группе. Родители перестали бояться моих сообщений. Они сами пишут мне по вечерам: «Мы тут бусы из макарон сделали, посмотрите!» Они подходят утром и говорят: «А мы научились дуть на одуванчики — спросите у Миши, пусть покажет». То есть они больше не чувствуют себя вечными двоечниками, которые всё делают неправильно. Они стали моими соавторами.

Работа с детьми с ЗПР — это долгий путь. И я больше не пытаюсь тащить по нему семью за руку. Я просто иду рядом. Иногда молча жду, когда мама сама решится сделать шаг. И когда я вижу, как она, прежняя, испуганная мама, улыбается и говорит: «А давайте попробуем ещё», я понимаю — ради этого и стоит быть воспитателем. Потому что главное, что мы можем дать такому ребёнку, — это спокойных, верящих в него родителей. А методики… методики приложатся.