Специфика зооморфных образов в русской языковой картине мира (на материале текстов Н.В. Гоголя)

Автор: Немова Ирина Владимировна

Организация: МБОУ СОШ с. Сырское

Населенный пункт: Липецкая область, с. Сырское

Современная лингвистика, ориентированная на изучение человеческого фактора в языке, признала своим парадигмообразующим понятием языковую личность. В статье представлен анализ языковой личности персонажа с точки зрения зооморфного кода культуры на материале произведения Н.В. Гоголя. Ключевые слова: языковая картина мира, зооморфизм, зооморфный образ, языковая личность, зооморфный код культуры.

Ученых в последнее время интересует проблема соотнесения языка и культуры. Интерес к изучению культурных и других национальных особенностей общества, эпохи явился основой для развития когнитивной лингвистики, рассматривающей язык в неразрывной связи с его носителем и культурой народа. Язык помогает познать современную ментальность нации и проникнуть в мировидение древних людей. Философы утверждают, что успех человека в обществе зависит от понимания глубинных культурных смыслов, которые вложили в слово наши предки. Современная лингвистика, ориентированная на изучение человеческого фактора в языке, признала своим парадигмообразующим понятием языковую личность. Этот термин впервые был употреблен В.В. Виноградовым в работе «О художественной прозе», но детальное изучение языковой личности началось с конца 1980-х гг., прежде всего благодаря работам Ю.Н. Караулова. В нашем исследовании представлен анализ языковой личности персонажа с точки зрения зооморфного кода культуры. В новейших филологических исследованиях рассматривается зооморфный код культуры, позволяющий понять особенности национальной культуры, специфику мировосприятия носителей языка, так как из мироощущения и мировоззрения каждого народа, его языка и культуры складывается национально-специфическое видение мира. Употребление зооморфизмов свидетельствует о том, что языковая картина мира является отображением культуры мира, причем специфичной для каждого языка. В художественной литературе зооморфные образы позволяют выделить специфические черты внешности персонажей, особенности их поведения, физические, нравственные качества, передать их эмоциональное состояние, 231 несут определенную оценочность. В отношениях человека и животного мира нас интересует тенденция зооморфизма – наделение людей свойствами животных. По мнению М.Н. Храмовой, динамика зооморфных образов прослеживается в том, что образ животного, породив зооморфизм, переходит в олицетворение «звериных» проявлений в человек. В настоящее время все больший интерес у языковедов вызывает детальное исследование роли зоомофорных образов в культурном пространстве. Зооморфный код культуры – это интересный и самобытный языковой пласт, вобравший в себя видение мира носителями языка, их культуру, поэтому он отличается национальным своеобразием. С древнейших времен мир животных тесно связан с человеком: животные использовались не только в хозяйственной деятельности, но и являлись предметом для размышлений, вызывали разные эмоции. Наши предки, обнаружив сходство людей с животными, могли ярко охарактеризовать человека, назвав то или иное животное. Так появились слова и сочетания слов, которые языковеды называют зоонимами (зоомонимами), а образы речи – зооморфизмами. Они возникли давно, но до сих пор отражают мифологическое сознание древних людей. Смена представлений о животном мире и взаимосвязи человека и природы дает возможность понять культуру разных народов. В ХIХ и ХХ веках с помощью зооморфных образов изображали социальные проблемы общества. Так, образы животных становились средствами художественной изобразительности объектов реального мира. Таким образом, разные культуры – это не просто разные слова, это разный культурный фон значения слов. Во второй половине ХХ века в изучении языковой картины мира особое внимание уделяется изучению зооморфизмов. В связи с этим появляется многообразие их терминологических обозначений: фразеологические единицы с компонентом – зоонимом, с зооморфными образами, с зооморфизмами, с анималистическим образом, зооморфные фразеологизмы и другие. При всем многообразии общим в содержании этих языковых единиц является то, что они метафорически, через образы животных, характеризуют человека по внешним и внутренним свойствам, как в положительном, так и в отрицательном плане. Зоометафоры обладают национально-культурной семантикой. В литературе зооморфизм является средством создания образа персонажа. Зооморфизмы обозначают языковые единицы, в которых метафорически, через образы животных народ дает характеристики как внешним, так и внутренним свойствам человека и в положительном, и в отрицательном плане. Они используются в речи и обладают национально-культурной семантикой. В этом случае они предполагает подбор особых для каждого действующего лица слов и выражений как средств художественного изображения персонажей. В качестве зоонимов функционируют прозвища и обращения, ими являются обобщенные признаки животных или индивидуальные качества человека. В литературе отмечено, что зоонимы создаются за счет оценочного и эмоционального компонентов. При этом оценочный компонент характеризует образованные прозвища, а эмоциональный выполняет междометную функцию. Итак, зооморфный образ – это тот аспект изучения личности персонажа, который рассматривают с точки зрения описания особенностей внешности и внутренних свойств человека и который представляет собой национально культурный опыт народа. Николай Васильевич Гоголь – одна из ключевых фигур в литературном процессе первой половины ХIХ века. Творчество Н.В. Гоголя – выдающееся и самобытное явление не только для культуры ХIХ века, но и для всей истории русской литературы. Воодушевленное жаждой познания России и русского человека, оно рождало у прозаиков особый интерес к явлениям современности. Произведения Н.В. Гоголя наполнены глубоким трагизмом, муками за страдания других людей, чувством ответственности за царящее в мире зло. Художественный стиль Н.В. Гоголя имеет важное значение для развития художественной литературы, причем не только русской, но и зарубежной. Великий писатель обогатил русский язык новыми фразеологическими оборотами и словами, которые взяли свое начало от имен гоголевских героев. Замысел украинских рассказов возник у Н.В. Гоголя по приезде в Петербург. Столица разочаровала его. Н.В. Гоголя манила родная Украина, ее веселье, приволье, красочность. Все, что было хорошо знакомо ему, легло в основу повестей, вошедших в сборник «Вечера на хуторе близ Диканьки». Особое место в этом произведении отведено народно-поэтическим образам птиц (соловей, жаворонок), животных (кот, мышь, собака), которые связаны с языческими верованиями. Перед читателем предстает пышная картина украинской природы, образ которой играет в повести одну из ведущих ролей. Мы видим блеск сияющего дня: «…вверху только, в небесной глубине, дрожит жаворонок, и серебряные песни летят по воздушным ступеням на влюбленную землю. Да изредка крик чайки или звонкий голос перепела отдается в степи» [5, с. 51]. Красоту украинской ночи: «Божественная ночь! Очаровательная ночь! Сыплется величественный гром украинского соловья…» [5, с. 84]; «Сильно и звучно перекликались блистательные песни соловьев, и, когда они, казалось, умирали в томлении и неге, слышался шелест и трещание кузнечиков или гудение болотной цапли» [5, с. 99]. Образы птиц – центральный объект для передачи отображения действительности в творчестве Н.В. Гоголя. Особое внимание он уделяет образам «соловья», «жаворонка» как символам свободы, легкости. У Н.В. Гоголя зооморфоны помогают читателю представить внешний вид 233 персонажа, понять его характер. Признак, по которому дается характеристика, может быть представлен фрагментами: «В черном вывороченном тулупе, собачий сын, пан Голова» [5, с. 94], где «собачий сын» – фразеологический оборот – «соотносится с зооморфным кодом культуры, то есть с совокупностью обусловленных культурой стереотипных представлений о свойствах, характерах, особенностях поведения животного» [19, c. 297]. Зооним «собака» представляет образ злого, хищного, грубого человека. «Под носом торчали у него коротенькие густые усы; но они неясно мелькали сквозь табачную атмосферу, что казались мышью, которую винокур поймал и держал во рту своем, подрывая монополию амбарного кота» [5, с. 89]. Комичен пан Голова, но в то же время сравнение Головы с котом дает негативную оценку персонажу, причем лексема «кот» отражает широкую гамму чувств: жадность, коварство, хитрость, фразеологизм «орлиный глаз» подчеркивает агрессивность человека. Сколько ядовитого юмора, реалистических деталей и лукавых намеков, например, в изображении черта, у которого «…мордочка оканчивалась, как и у наших свиней, кругленьким пятачком, ноги были так тонки. Но зато сзади он был настоящий губернский стряпчий в мундире, потому что хвост у него совсем такой, как мундирные фалды» [5, с. 106]. Для русского человека зооним «свинья» – символ физической и моральной нечистоплотности, который дает представление о «губернском стряпчем». «Овцы заблеяли, лошади заржали, крик гусей и торговок понесся снова по всему табору» [5, с. 70]. Лексемы «овцы», «лошади», «гуси», голоса торговок, сопровождающиеся глаголами «заблеяли», «заржали», «крик понесся», дают возможность оценить все происходящее. «Вечера…» имели необыкновенный успех. Круг быта изучен Н.В. Гоголем – украинское поместье, украинский городок, украинский мелкий помещик и захудалый чиновник. В «Вечерах…» мы слышим «гром украинского соловья», в «Петербургских повестях» «вместо гиперболы воспевания («божественная») звучит ирония: «Не имеет ли воздух Малороссии…свойства, помогающие пищеварению» [1, с. 25]. «Миргородский цикл» (1835 г.) – трагическая книга, состоящая из разнообразных повестей и отражающая авторский замысел. В «Миргороде» снова изображается Украина, но не крестьянская, а помещичья и чиновничья, и не в сказочно-фантастическом освещении, а с реальной точки зрения. В повести «Старосветские помещики» писатель отразил распад старого, патриархально-помещичьего быта. Жизнь «скромных владетелей» поместья тиха: «…длинношейный гусь, пьющий воду с молодыми и нежными, как пух, гусятами»; «отпряженный вол, лениво лежащий возле…» [5, с. 147]. 234 Бывальцева Ирина Владимировна Зоонимы «гусь», «гусята» – символ невоспитанности, глупости; «вол» символизирует неповоротливость, тупость, в сочетании с сравнениями «длинношейный», «лениво лежащий» подчеркивают замкнутость поместья, его праздно и безмятежно текущую жизнь, низменность существования обывателей. Описывая внешность героев, Н.В. Гоголь выделяет следующие детали: «Легкие морщины на их лицах… По ним, казалось, можно было читать всю жизнь их, ясную, спокойную, которая составляла противоположность тем низким малороссиянам, которые… наполняют, как саранча, палаты и присутственные места» [5, с. 148]. Сравнение с насекомыми символизирует бесполезную суету, низменность. Внутреннее убранство дома старосветских помещиков показывает запущенность: «На стеклах окон звенело страшное множество мух, которых всех покрывал толстый бас шмеля, иногда сопровождаемый пронзительными визжаниями ос, но, как только подали свечи, вся эта ватага отправилась на ночлег и покрыла черною тучею весь потолок» [5, с. 157]. Зоомонимы «мухи, усеявшие зеркало», «толстый бас шмеля», «визжащие осы» символизируют не только запущенность дома, но и незначительность существования персонажей, низшую социальную ступень в обществе. В сборник «Миргород» вошла и повесть «Тарас Бульба», которую можно назвать украинской казачьей эпопеей. Н.В. Гоголь рисует те «удалые времена», когда начиналась борьба вольного казачества с угнетавшими его польскими панами. Образ степи неотделим от ярких, могучих характеров, ее населяющих. Запорожская степь для Н.В. Гоголя – это царство свободы и равенства, из которого «вылетают все те гордые и крепкие, как львы!». В русской трактовке зоомоним «лев» выражает превосходство. А для ассоциативного восприятия образа автор включает эпитет «гордые». Таким образом, зооморфное сравнение «гордые как львы» подчеркивает могущество, силу, вольность персонажей. Выразительно раскрываются характеры героев повести. Перед читателем предстает образ сурового и непреклонного Тараса, воплощающего в себе размах, духовную и нравственную силу народа. В характере героя грубость сочетается с нежностью, трагическое с лирическим: «Что ж ты, собачий сын, не колотишь меня?» [5, с. 169]; «Ты бы спрятала их обоих себе под юбку, да и сидела бы на них, как на куриных яйцах» [5, с. 169]. Трагична сцена смерти Андрия. Автор передает ее глазами Тараса: «Как хлебный колос, подрезанный серпом, как молодой барашек, почуявший под сердцем смертельное железо, повис он головой и повалился на траву» [5, с. 253]; «Пропал, пропал бесславно, как подлая собака!» [5, с. 253]. Гнев, грозный вид, горечь и сожаление о его бесславной гибели – все слилось воедино. Сочетание эпитета с сравнением «молодой барашек» передает эмоциональное состояние, мысли и чувства, которые возникли у Тараса в этот момент. Но все-таки сравнение «как подлая собака» превалирует, выражая моральную и этическую оценку произошедшего. Зоомоним «собака» в русском языке имеет двоякую трактовку: собака – верный, преданный и одновременно жестокий, трусливый. Не случайно среди переносных значений слова собака выделяются «хищник, насильник», «негодяй, презренный человек» [20, cтб. 329]. В сравнении «как подлая собака» слово собака употреблено в последнем из указанных значений. В сцене смерти данная характеристика «как собака» представляет «чужой, нечеловеческий мир». Обретение личного счастья оборачивается для Андрия трагедией, потому что оно идет вразрез с ценностями его Родины. Поступок Андрия – это не измена, это его выбор. «Погиб козак», а не Андрий. Речь здесь идет не о смерти человека. Андрий, отрекшись от всех идеалов Сечи, выбрав любовь прекрасной полячки, перестал быть запорожцем, сыном своей Отчизны. И Остап, и Андрий – «они оба – люди большого сердца и мужества». Белинский назвал их обоих «могучими сыновьями» [Белинский 1949, с. 50]. Выросшие в привольных степях, они наполнены силой: «В один месяц возмужали и совершенно переродились только что оперившиеся птенцы…» [5, с. 169].

Использование морфологического средства – уменьшительно- ласкательного суффикса – подчеркивает молодость, неопытность, наивность персонажей. Мужество Остапа Н.В. Гоголь передает через зооморфизмы: «Как плавающий в небе ястреб…Остап налетел вдруг на хорунжего» [5, с. 248]. Храбрость Остапа хладнокровная, осознанная, агрессивна. Сравнение с ястребом подчеркивает эту устоявшуюся в русском языке символику. Композиционное построение сборника «Миргород» отражает восприятие Гоголем современной ему действительности. Произведения разнообразны по содержанию и стилю, но внутренне связаны между собой: поэзия героического подвига в «Тарасе Бульбе» противостоит пошлости «Старосветских помещиков». Обращение к героическому прошлому, в котором были сильные и прекрасные люди, внушает читателю мысль: каждый должен быть другим, и для этого он имеет достаточно качеств, чтобы приблизиться к идеалу. Таким образом, мы видим своеобразие и оригинальность писательского стиля и языка Гоголя, оказавшие неоспоримое влияние на развитие русского литературно-художественного языка. Язык Гоголя самым естественным образом соединяет в себе простоту, емкость и разнообразие живой разговорной речи с языком художественной литературы, русским и украинским языками. Сближение человеческого с неживым или животными происходит колоритно, ярко. Произведения Гоголя населяет разнохарактерный животный мир. Как образно отметил А. Белый, здесь «целое животноводство» [1, с. 267]. Ироническое и трогательное, сатира и идиллия переплетается в произведениях писателя. Гоголевские образы благодаря глубокой правде, заключенной в их характерах, в необыкновенной манере писателя останутся в человеческой памяти.

Литература

1. Белый А.Мастерство Гоголя. ‒ Москва, 1969.

2. Виноградов В.В. Избранные труды. Язык и стиль русских писателей. От Карамзина до Гоголя. – Москва, 1990.

3. Виноградов В.В. О художественной прозе. – Москва, 1930.

4. Виноградов В.В. Язык и стиль русских писателей. От Гоголя до Ахматовой: Избранные труды. – Москва, 2003.

5. Гоголь Н.В. Собрание сочинений. ‒ Москва, 1963.

6. Караулов Ю.Н. Русский язык и языковая личность. – Москва, 1987.

7. Караулов Ю.Н. Словарь Пушкина и эволюция русской языковой способности. – Москва,1992.

8. Караулов Ю.Н. Языковая личность // Русский язык: энциклопедия / гл. ред. Ю.Н. Караулов. – 2-е изд., перераб. и доп. – Москва, 1997.

9. Маслова В.А. Лингвокультурология: учеб. пособие: для студентов вузов. ‒ Москва, 2004.

10. Огдонова Ц.Ц. Зооморфная лексика как фрагмент русской языковой картины мира: Автореф. дис. … канд. филол. наук. ‒ Иркутск, 2000.

11. Русский язык: энциклопедия / гл. ред. Ю.Н. Караулов. – 2-е изд., перераб. и доп. – Москва, 1997.

12. Русское культурное пространство: Лингвокультурологический словарь / И.С. Брилева, Н.П. Вольская, Д.Б. Гудков и др.; Под ред.: И.В. Захаренко и др. ‒ Москва, 2004.

13. Рыжкина О.А. Системное исследование зооморфизмов в русском языке (в сопоставлении с английским): Автореф. дис. … канд. филол. наук. ‒ Москва, 1980.

14. Скляревская Г.Н. Метафора в системе языка. ‒ СПб., 1993.

15. Соколова А.Г. КОШКА и СОБАКА в русском и немецком языках (на материале толковых и фразеологических словарей). [Электронный ресурс]. – URL: https://narfu.ru/sf/sevgi/departments/rus/science/conf/sokolova.pdf (дата обращения: 19.11.2021).

16. Солнцева Н.В. Сопоставительный анализ зоонимов русского, французского и немецкого языков в этносемантическом аспекте: автореф. дис. … канд. филол. наук. ‒ Омск, 2004.

17. Сюсько М.И. Статус зоонима в онимической системе: ономасиологический аспект. ‒ Киев, 1988. 18. Телия В.Н. Метафора как модель смыслопроизводства и ее экспрессивно-оценочная функция ‒ Москва, 1988. 19. Телия В.Н. Русская фразеология. Семантический, прагматический 237 и лингвокультурологический аспекты. ‒ Москва, 1996.

20. Ушаков Д.Н. Толковый словарь русского языка: В 4 т. Т. 4. – Москва, 1996.

21. Храмова М.Н. Семантика зооморфных образов в современной европейской культуре: автореф. дис. … канд. филол. наук. ‒ СПб., 2015.

22. Шаховский В.И. Типы значений эмотивной лексики. ‒ Москва, 2004. 23. Яковлева Е.С. Фрагменты русской языковой картины мира: (Модели пространства, времени и восприятия).