Философские мотивы в «Стихотворениях в прозе» И.С. Тургенева в контексте жанрово-поэтического своеобразия сборника

Автор: Истомина Наталья Андреевна

Организация: МБОУ Курагинская СОШ № 3

Населенный пункт: Красноярский край, пгт Курагино

Оглавление

Введение

Глава 1 Жанр стихотворений в прозе в контексте русской и западноевропейской традиции.

§1.1 История жанра стихотворений в прозе в отечественном западноевропейском литературоведении

§1.2 Жанрово-поэтические особенности «Стихотворений в прозе» И.С.Тургенева 

Глава 2 Философские мотивы в «Стихотворениях в прозе» И.С.Тургенева

Заключение

Библиографический список

 

Введение

Иван Сергеевич Тургенев- талантливый русский писатель, поэт. Немногие русские прозаики девятнадцатого столетия вызвали так много споров, как И.С.Тургенев. Его произведения трактовались самым разным, порой взаимоисключающим образом. На протяжении всего творческого пути Тургенев стремился соединить свои философские и художественные искания, соединить поэзию и прозу. Это в совершенстве удается писателю в его последнем произведении — “Стихотворениях в прозе». Написанные под конец литературной деятельности, “Стихотворения в прозе” в концентрированной форме выражают многолетние философские раздумья Тургенева, различные грани его духовного облика. В художественном мире писателя всегда противостояли друг другу два голоса: пантеистическое преклонение перед красотой и совершенством природной жизни конкурировало в сознании Тургенева с шопенгауэровским представлением о мире как о доли страданий и бессмысленных скитаний бесприютного человека. Создание И.С.Тургеневым различных новаторских для его времени "пограничных" форм стиха и прозы, в значительной степени определили пути поисков для литературы последующих десятилетий. В качестве прямых наследников традиции тургеневских "Стихотворений в прозе" в литературе конца XIX - начала XX века нужно называть таких писателей, как Я.Полонский, С.Ковалевская, В.Гаршин, И.Анненский.

Жанр стихотворений в прозе имел свою историю. С течением времени проза признается не только одним из возможных вариантов написания стихотворения, но и основной формой поэтического выражения. В наши дни продолжается работа над созданием новых литературных моделей, которые, так же как и стихотворение в прозе в момент его возникновения и на каждом кризисном для жанра этапе, представляют собой неопределенные «гибридные» образования (поэтические романы и рассказы, стихотворения-рассказы, поэтические пьесы и диалоги)

Теоретическое обоснование жанра стихотворений в прозе осуществлено в работах русских и зарубежных литературоведов: Н.И.Балашова, С.И. Великовского, М.Л. Гаспарова, Ю.Б.Орлицкого, Л.А.Пушиной, М.В.Толмачева, Т.М.Максимовой, Аббата Дю Босса, Н. Венсан-Мюнья и др

Актуальность данной работы заключается в том, что "Стихотворения в прозе"-это сборник оригинальных философских высказываний ,жизненных выводов ...Это своеобразный итог ,черта ,точка, которую Тургенев ставит в конце всех своих произведений…в конце своей жизни. Здесь отразилось всё то, что было "разлито" по всем произведениям писателя. Это чрезвычайно важно для понимания внутренней целостности творчества И.С.Тургенева, мироощущения автора, оказавшего существенное воздействие на развитие литературы в последующие периоды.

Цель исследовательской работы: рассмотреть философские мотивы в сборнике «Стихотворения в прозе» И.С.Тургенева в контексте жанрово-поэтического своеобразия сборника.

Поставленная цель обусловила ряд задач:

1)рассмотреть подходы к жанру стихотворений в прозе в отечественном и западноевропейском литературоведении;

2)рассмотреть жанрово-поэтические особенности сборника;

3)рассмотреть философские мотивы в сборнике «Стихотворения в прозе»

Предмет исследования: «Стихотворения в прозе» И.С.Тургенева, рассматриваемые в контексте творчества поэта. Предмет исследования: жанрово-поэтическое своеобразие сборника «Стихотворений в прозе»

 

Глава 1. Жанр стихотворений в прозе в контексте русской и западноевропейской традиции

§1.1 История жанра стихотворений в прозе в отечественном западноевропейском литературоведении

Теоретическое обоснование жанра стихотворений в прозе осуществлено в работах таких исследователей, как: Н.И.Балашов, С.И.Великовский и др. До настоящего времени нет единого определения этого жанра. Наиболее полное определение жанра стихотворений в прозе дает М.Л. Гаспаров « стихотворение в прозе является лирическим произведением в прозаической форме, для которого характерны все признаки лирического стихотворения за исключением метра, ритма и рифмы. Оно представляет собой промежуточную форму между поэзией и прозой по стилистическим, тематическим и композиционным признакам, но не по метрическим»[1]. Представляется ценным замечание М.Л. Гаспарова о том, что не нужно путать стихотворение в прозе с формами, промежуточными между поэзией и прозой именно по метрическим признакам, – с ритмической прозой и свободным стихов. С.И. Великовский определяет стихотворение в прозе как « <…> «оксюморонное жанровое образование». При переводе на русский словосочетание poème en prose надо брать в кавычки: у французов стиха-то здесь нет и в помине. Нет ни повторяющейся одноразмерной плавности, ни хотя бы легкой, время от времени дающей о себе знать версетной ритмизации, ни окказиональной рифмизации. Наоборот, стихотворение в прозе зачастую противоположность тому, что именуется «поэтической прозой» за свое более или менее очевидное метрически упорядоченное благозвучие»[2]Ю.Б. Орлицкий называет стихотворение в прозе «структурно-жанровым единством»[3] Это произведения, небольшие по объему, соотносимые по раз мерам с лирическим стихотворением. Он отмечает что, «среди стихотворений в прозе отчетливо выделяются подтипы, связанные с преобладанием той или иной структурно-жанровой традиции. Главное разграничение <…> в рамках стихотворения в прозе связано с функцией фабулы: бесфабульные, чисто лирические стихотворения в прозе, предлагается называть «прозаическими миниатюрами», фабульные «короткими рассказами». В отдельную рубрику следует выделить «выросшие» из дневниковой записи мини-эссе. <…> очевидно, что стихотворения в прозе возникают под влиянием стиха, а шире – стихотворного типа художественного мышления, о чем свидетельствует уже само название этой формы. И это сказывается на ее художественной структуре»[4]. Л.А. Пушина понимает под стихотворением в прозе « <…> самостоятельный литературный жанр, использующий для выражения поэтического замысла возможности, свойственные как прозе, так и поэзии. Стихотворению в прозе, которое не использует формальных признаков поэзии, связанных с рифмой и ритмом, органично присущ сугубо поэтический взгляд на мир. Изображение действительности <…> носит абстрагированный характер, имеет обобщенные, слегка размытые контуры, так что читатель легко подставляет себя на место лирического героя. Для него характерна тематика, актуальная для данного исторического периода, отражающая внутренний, субъективный опыт автора и эмоциональное отношение к миру, а также полнота и цельность впечатления, образность, концентрация и игра смыслов, особая роль означающего; краткость и завершенность формы, бессюжетность, своеобразие тематического развертывания, приемы экспрессивного синтаксиса; структурная и ритмическая упорядоченность за счет использования параллелизмов и повторов на разных языковых уровнях, специфика отражения времени»[5].Общими признаками, характеризующими жанр стихотворения в прозе, являются шлифовка словесной формы, подбор символов, метафор, структурная завершенность. Главной отличительной чертой жанра становится его синтетический характер, подвижность и изменчивость границ. Жанру присущи гибкость и незавершенность, способность вбирать в себя черты других жанровых разновидностей. М.В.Толмачев, касаясь стихотворений в прозе, называет их «фрагментами». Замысел автора содержит идею, сцепляющую отдельные ассоциативные «куски» в единое целое.[6] Он напоминает о жанре фрагмента, популярном в Германии в эпоху романтизма( Ф. Шлегель, Новалис и др). По небольшим размерам, элементам фрагментарности стихотворения в прозе сближаются с миниатюрой и отличаются от нее более лирическим характером. Этому жанру присуще обращение к психологическому состоянию личности. Некоторые стихотворения приближаются к лирической автобиографии, им свойственны черты исповедального жанра.

В России жанр стихотворения в прозе связывают в первую очередь с И.С.Тургеневым. На протяжении всего творческого пути Тургенев стре­мился соединить свои философские и художественные ис­кания, соединить поэзию и прозу. Это в совершенстве уда­ется писателю в его последнем произведении — «Стихотво­рениях в прозе». За пять лет (1877—1882) было написано около восьмидесяти миниатюр, разнообразных по содержа­нию и форме, объединяющих вопросы философии, морали, эстетики. Этюды реальной жизни сменяются фантазиями и снами, живые люди действуют рядом с аллегорическими символами. Какая бы тема ни затрагивалась в стихотворе­ниях, в какие бы образы и жанры она ни облекалась, в них всегда отчетливо ощущается голос автора. Написан­ные под конец литературной деятельности, «Стихотворе­ния в прозе» в концентрированной форме выражают мно­голетние философские раздумья Тургенева, различные гра­ни его духовного облика.

В западноевропейской традиции исследователи указывают на два противоположных источника возникновения жанра: это, с одной стороны, религиозная европейская лирика в прозе XVI века, идущая от Библии: Псалтирь, молитвы, сочинения мистиков и, с другой стороны, влияние поэтического ритма и чувства на французскую прозу XVII века. Поэзия стремилась к большей свободе в выражении замысла, к освобождению от норм стихосложения данной эпохи, проза – к преодолению свойственной ей односторонности (аналитизм, интеллектуальность, поучительность). Эти два источника питали стихотворение в прозе в разные исторические периоды. В названии жанра отразился двойственный характер явления.

Появления термина «стихотворение в прозе» относят к XVII веку. В это время и позднее, в XVIII веке, он применялся к современным героическим и возвышенным романам. В самом конце XVII века появился первый общепризнанный образец поэтической прозы - эпопея в прозе Франсуа Фенелона «Телемак» (Télémaque,1699). Это произведение представляло собой наиболее яркий, по мнению исследователей, пример поэтической описательной прозы на эпический сюжет. Автор использовал образы античных божеств, сравнения и гиперболы, а также ритмизацию. В «Энциклопедии» 1765 года Аббат Дю Бос определил «стихотворение в прозе» как прозаический роман, по содержанию и стилю близкий к лирической поэзии. Критериями принадлежности к жанру в этот период являлись эпический сюжет и ритмичность прозы («Атала или Мученики», Atala ou Les Martyres Р. Шатобриана, «Принцесса Клевская», La Princesse de Clèves Мадам де Лафайет).

В XVIII веке работу над поэтизацией прозы продолжили Р.Шатобриан, Ж.-Ж. Руссо, Э. Сенанкур, Ж. Буффон, Б. Де Сен-Пьер, перенося на нее приемы, ранее использовавшиеся только в поэзии: стилистические, ритмические и метрические заимствования, грамматическое и эмоциональное присутствие лирического «я» и его собеседников.

Шарль Бодлер продолжил работу над созданием жанра, которую начали его предшественники. Первые стихотворения в прозе были написаны автором уже в 1857 г.

Бодлер вывел стихотворение в прозе на новый этап развития, освобождая стихотворение вообще от размера и рифмы (то, что позднее послужило критерием разграничения стихотворения в прозе и свободного стиха) и утверждая новое поэтическое содержание: поэзию современной городской жизни. Этот сборник оказал значительное влияние на поэзию следующих поколений.

Период с 1869 (публикация сборника стихотворений в прозе Ш. Бодлера) по 1898 год (смерть C. Малларме) считают «золотым веком стихотворения в прозе». Своим успехом жанр отчасти был обязан журналам, охотно публиковавшим «короткую прозу» и познакомившим читателей с творчеством С. Малларме, А. Рембо, Ж. Лафорга, П. Верлена др.С другой стороны, именно журнальные публикации, помещавшие рядом со стихотворением в прозе другие короткие тексты «неопределенного» жанра, способствовали их смешению и придавали стихотворению в прозе статус неопределенности.

Стихотворение в прозе оказалось в центре поэтических экспериментов и творческих дебатов вокруг стиха и прозы. Манифест символизма, изданный 18 сентября 1886 года под авторством Рене Гила, провозгласил освобождение формы. Центральной для символистов стала проблема ритма. Находясь под влиянием работ Р. Вагнера и журнала «Ла Ревю вагнерьен», они предложили новое понимание ритма и работали над созданием ритмической свободы стиха, подобной той, что организует музыкальную фразу Вагнера. Стюарт Меррилл и Анри де Ренье разрабатывали модель музыкального стихотворения в прозе. Новый ритм был основан на прозаической фразе, обогащенной повторами, фоническими созвучиями, действием тембра, Символисты считали изобретение свободного стиха необходимым завершением существования стихотворения в прозе. Свободный стих был альтернативой для тех авторов, которые придерживались стиховой формы.

Другим значительным событием в истории французского стихотворения в прозе и поэзии вообще явились «Озарения», Illuminations А. Рембо (даты публикации: 1854-1891). Исследователи рассматривают их как новую формулу жанра, отличную от предромантической лирической модели, когда пейзажи передавали состояние души воспринимающего их субъекта .

К XX веку во французской литературе накопился значительный художественный опыт и, таким образом, закончилось формирование современного представления о поэзии. М. Шапелан, подводя итог поэзии XIX века, называет 4 имени: А. Бертран, Ш. Бодлер, И. Дюкасс (Лотреамон) и А. Рембо, поэты, которые проложили дорогу всем будущим разновидностям «стихотворения в прозе». Впоследствии каждое новое произведение этого жанра будет более или менее явно опираться на творчество одного из четырех великих основоположников

В наши дни продолжается работа над созданием новых литературных моделей, которые, так же как и стихотворение в прозе в момент его возникновения и на каждом кризисном для жанра этапе, представляют собой неопределенные «гибридные» образования (поэтические романы и рассказы, стихотворения-рассказы, поэтические пьесы и диалоги). М. Сандра предлагает рассматривать их как продолжение «кризиса стиха», о котором в свое время заявил С. Малларме.

§1.2 Жанрово-поэтические особенности «Стихотворений в прозе» И.С.Тургенева

К концу 1870-х годов признанный романист, И.С.Тургенев счел роман пройденным этапом. Писатель почувствовал возможность создания нового, более сложного жанра. Такого, которого до того не было в литературе. До поры об этом экспериментальном труде никто не знал.

Летом 1882 года Ивана Сергеевича навестил его старинный приятель, редактор журнала "Вестник Европы" Михаил Матвеевич Стасюлевич. В беседе с писателем он полюбопытствовал, верен ли разошедшийся по Европе слух. Русские и даже английские газеты сообщали о том, что Тургенев трудится над новым большим романом. Стасюлевич желал узнать, соответствует ли истине это "приятное известие". Иван Сергеевич категорически отверг вести о том, что якобы напишет большое произведение. В доказательство обратного он "достал из бокового ящика письменного стола портфель, откуда вынул большую пачку написанных листков, разного формата и цвета". Тут любопытство гостя дошло до крайнего предела. Тургенев пояснил, что набрасывал "нечто вроде того, что художники называют эскизами, этюдами с натуры". Однако писатель не хотел, чтобы эти записи увидели свет при его жизни. Под влиянием вырвавшегося дружеского признания Иван Сергеевич окончательно решил: "Запечатаю все это и отдам вам на хранение до моей смерти".

Такое предложение никак не устраивало Стасюлевича. Он успел услышать из уст Тургенева несколько отрывков. Наибольшее впечатление на него произвела "Маша" – короткий рассказ извозчика о смерти любимой жены. "Не нужно было ничего к этому присоединять", – вспоминал Стасюлевич. Он понял, что в руках его оказался настоящий шедевр. Любопытство его, скажем прямо, было небескорыстно. Как журналист, он мечтал получить новое создание прославленного писателя для своего издания. Благодаря упорству редактора "Вестника Европы", после многолетних уговоров Гончарова, русский читатель познакомился с "Мильоном терзаний". В споре с Тургеневым Михаил Матвеевич убедил его одним шутливым замечанием: "Нет, Иван Сергеевич <...>, если публика должна ждать вашей смерти для того, чтобы познакомиться с этою прелестью, то ведь придется пожелать, чтобы вы скорей умерли". В конце концов писатель сдался на просьбы "напечатать все это теперь же". Он вручил редактору "Вестника Европы" сорок тщательно отобранных "Стихотворений в прозе". Затем прислал еще десять – "для укомплектования".

В 1883 году создания Тургенева были напечатаны в "Вестнике Европы". Павел Васильевич Анненков, выражая чувства всех читателей, написал Стасюлевичу: "Хочу Вас поблагодарить за эту ткань из солнца, радуги, алмазов, женских слез и благородной мужской мысли, которая называется "Стихотворения в прозе"…" Редактор запросил у Тургенева новую часть, но писатель обошел просьбу молчанием. Много позднее, уже в 1920-е годы наследники Виардо дали наконец разрешение на просмотр рукописей писателя. К работе в архивах приступил французский литературовед Андре Мазон. И о чудо! Сразу нашел еще тридцать стихотворений, никому не известных. Очевидно, писатель счел их слишком личными и оставил у себя. Только в 1931 в России полностью был напечатан цикл "Стихотворений в прозе".

Вопрос о заглавии тоже решился не сразу. Ведь приходилось определять сущность жанра, которого ранее в литературе не существовало. Стасюлевич предлагал Тургеневу назвать эти маленькие произведения "зигзагами". По его мнению, эти художественные создания "коротки как молнии и как молния внезапно освещают пред Вами громадные перспективы". Однако Тургенев уже придумал два жанровых определения, которые взаимно дополняли друг друга. Одно касалось внутренней сути содержания. Писатель назвал свой цикл по-латыни "Старческое" – "Senilia". Оно говорит читателю, что перед ним своеобразные итоги жизни, рассказ о пережитом и перечувствованном. Другое название – раскрывало оригинальную форму. Тургенев точно охарактеризовал ее. Это сочетание лирического и прозаического начала, дотоле невиданное. Это – "Стихотворения в прозе".

Стихотворение в прозе дает возможность сгустить, сплющить огромные временные и пространственные величины до величины одной фразы. Острейшая наблюдательность позволяет обыкновенную бытовую деталь превращать в символы.

Ритм стихотворений в прозе каждый раз нов, разнообразен, подчинен авторской интонации. Каждая фраза, строка, абзац целая вещь выдержана в определенном музыкальном ключе. Мелодичность эта подчас доходит у Тургенева до сладкогласия, упоительного бельканто, как называют в Италии красивое, плавное пение.

Каждое стихотворение в прозе, как камешек определенной расцветки, кладется художником на свое место, и если отойти на расстояние и издали взглянуть на целое, то собранные вместе камешки кажутся мозайкой, создающие цельную картину.

До сих пор тургеневские “Стихотворения в прозе” остаются образцом мастерского владения русским слогом. Писатель знал тайну и художественного и одновременно этического внушения и умел волновать не только красотою, но и совестью своего таланта. Скупая сдержанность слога при щедрости мыслей и красок, устранение всего лишнего и мешающего целостному восприятию произведения, простота при глубине – все это читатель находит в “Стихотворениях в прозе”.

Жанровая специфика этого произведения целиком отразилась в таком заголовке - с одной стороны, стихи, с другой - проза. Тургенев использовал в названии прием оксюморона. «Стихотворения в прозе», несомненно, относятся к лирическому роду и, хотя в них нет рифмы и размера, по языку, мелодичности, композиционным особенностям выступают в виде самых настоящих стихотворений. От белых стихов их отличает отсутствие строчного размера и варьирующийся, изменяющийся ритм.

Л.А.Озеров пишет о этом сборнике так: «В жанровом отношении цикл “Стихотворений в прозе” многолик: здесь есть такие жанровые разновидности, как сон, видение, миниатюрный рассказ, диалог, монолог, легенда, элегия, послание, сатира и даже некролог. Это многообразие формы, сочитающееся с красотой и изяществом слога, свидетельствует о высоком мастерстве художника. Тургенев обогатил русскую литературу новыми изобразительными средствами и проложил дорогу таким писателям, как И.Бунин, В.Короленко и другим, которые продолжили развитие этого жанра.»

Литературовед Л. П. Гроссман в своей статье, по­священной «Стихотворениям в прозе», писал: «Это строго согласованное, сжатое тисками трудной, ис­кусной и совершенной форм, отшлифованное и закон­ченное создание представляет в своем целом поэму о пройденном жизненном пути...»

Главной особенностью цикла стихотворений является слияние индивидуального и всеобщего. Лирический герой даже в самых сокровенных раздумьях выступает выразителем всечеловеческого содержания. В миниатюрах раскрываются разнообразные грани духа, которому свойственна не только напряженная страсть жизнелюбия, но и мысль, обращенная к универсальному плану бытия. Отсюда проистекает двойственность подхода к проблеме жизни и смерти. С одной стороны, Тургенев выступает наследником Шопенгауэра, утверждая бесприютность и бренность человеческого существования. Это дает возможность говорить о катастрофизме сознания писателя, обусловленным как общемировоззренческим настроем, так и особенностями жизни последних лет и приближением старости. С другой стороны, Тургенев не вполне удовлетворен пессимизмом Шопенгауэра, согласно которому, жизнь есть проявление темной и бессмысленной воли..

Изумительно красив и прозрачен язык «Стихотворений в прозе». В нем отчетливо проявляется идеал «соразмерностей прекрасных» (Баратынский), выработанный в пушкинскую эпоху. В то же время он поразительно современен. Здесь, как и во всем творчестве, Тургенев выступает как художник слова, у которого можно учиться образцовой речи.

Изящны по форме и глубоки по смыслу многие словосочетания и фразы из «Стихотворений в прозе». В них как бы сконцентрированы его житейские наблюдения и раздумья. Не случайно многие из них стали крылатыми словами-афоризмами: «Только любовью держится и движется жизнь», «Любовь сильнее смертии страха смерти» («Воробей»), «Житье дуракам между трусами» («Дурак»), «Бывают улыбки хуже слез» («Памяти Ю. Л. Вревской»), «Мы еще повоюем!» («Мы еще повоюем!»), «Как хороши, как свежи были розы» («Как хороши, как свежи были розы...») и т. д.

«Стихотворения в прозе» называют «лебединой песней» И. С. Тургенева. В них много грусти, но грусти светлой, пленительной, пушкинской («печаль моя светла»). Многие стихи посвящены теме одинокой старости, болезни, смерти, однако не эти скорбно-элегические мотивы составляют основное художественное содержание этого необычного творения писателя. Наиболее яркие и художественно совершенные миниатюры пронизаны жизнеутверждающими, полными веры в человека нотами. Они воспевают вечное движение и обновление жизни, большие и маленькие человеческие радости, любовь, духовное величие и красоту, самоотвержение и милосердие. В них мы любим все то, что так восхищает в его романах и повестях.

 

Глава 2 Философские мотивы в «Стихотворениях в прозе» И.С.Тургенева

Мысль о человеческом ничтожестве становится сквозным мотивом в цикле и в каждой лирико-философской миниатюре разрабатывается с дополнительными оттенками.

Неотвратимость смерти удел человека: «Что я буду думать тогда, когда мне придется умирать?.. - восклицает лирический герой Тургенева в стихотворении «Что я буду думать?..». - Буду ли я думать, что плохо воспользовался жизнью, проспал её, продремал, не сумел вкусить от её даров? …Ведь я ещё ничего не успел сделать… Я только собирался делать!» Единственное в мире, чего невозможно избежать, - это смерть. Извечный ужас человека перед смертью приобретает в этом стихотворении совершенно пессимистический характер. Смерть становится единственной реальностью для индивида, взятого вне общественных связей, вне его социальности. Человек, выступающий здесь как биологическое существо, соотносит себя со вселенским миром. Перед его лицом он чувствует себя ничтожным и случайным. Она является в разных обличьях - то в виде слепой старухи-судьбы, от которой не уйти человеку («Старуха»): « Могила! — сверкнуло у меня в голове. — Вот куда она толкает меня!»
«Я надвигаюсь к ее лицу, к ее глазам... Опять та же тусклая плева, тот же слепой и тупой облик...
«Ах! — думаю я... — эта старуха — моя судьба. Та судьба, от которой не уйти человеку!» «Старуха смотрит прямо на меня — и беззубый рот скривлен усмешкой...
— Не уйдешь!»

то в виде противной страшной мухи, выбирающей себе жертву («Насекомое»): «Вдруг насекомое словно уставилось на него, взвилось и, приникнув к его голове, ужалило его в лоб повыше глаз… Молодой человек слабо ахнул — и упал мертвым.

Страшная муха тотчас улетела… Мы только тогда догадались, что это была за гостья».,

то в образе величавой матери Природы с грозным взглядом и железным голосом («Природа»): «Я тебе дала жизнь — я ее отниму и дам другим, червям или людям… мне всё равно…», то в виде зоркого ястреба, высматривающего очередную жертву («Мы ещё повоюем!»):

« И пускай надо мной кружит мой ястреб…

— Мы еще повоюем, чёрт возьми!»

Перед её лицом равны все - и люди, и животные. Поэтому так важно всё успеть сделать!

«Не дайте проскользнуть жизни между пальцев» - вот основная философская мысль и наставление писателя, выраженное во многих «Стихотворениях…». Вот почему так часто лирический герой Тургенева вспоминает свою жизнь, анализирует ее, часто из его уст можно услышать фразу: «О жизнь, жизнь, куда ушла ты так бесследно?» Тургенев раз за разом говорит нам о том, что жизнь лишь мгновение: «День за днём уходит без следа, однообразно и быстро. Страшно скоро промчалась жизнь, скоро и без шума, как речное стремя перед водопадом. Сыплется она ровно и гладко, как песок в тех часах, которые держит в костлявой руке фигура Смерти» («Песочные часы»). Нередко, для того чтобы показать всю мимолетность жизни, Тургенев сопоставляет настоящее и прошлое. Ведь именно в такие моменты, вспоминая свое прошлое, человек начинает ценить жизнь: «Уж не мой ли ты двойник? Не мое ли прошедшее я? Да и точно: разве между тем человеком, каким я себя помню, и теперешним мною - не целая бездна?...А вот погоди... Когда я умру, мы сольемся с тобою - мое прежнее, мое теперешнее я - и умчимся навек в область невозвратных теней». («Двойник»). Писатель не боится смерти, он смеётся, когда говорят о загробной жизни («Соперник»). Его поражает потребительское отношение к чужой смерти («Чернорабочий и белоручка»). Он с горечью рассказывает о том, как люди тратят жизнь на раздоры и оскорбления: «Они одинаково корчились от ярости. Одинаково пылали близко друг на дружку надвинутые, до странности схожие лица» («Близнецы»). Перед лицом смерти все эти склоки теряют смысл, смерть может примирить даже самых заклятых врагов: «Эта женщина соединила наши руки… Она навсегда примирила нас.

Да… Смерть нас примирила». («Последнее свидание»).

Трагическое олицетворение смерти, ее неизбежности уступает место пессимистическому толкованию. Это настроение катастрофичности бытия находит предельное выражение в стихотворение “Конец света” с подзаголовком “Сон”.

Рассказчику чудится необычное происшествие: провалилась земля, море обступило уцелевший домик на круге, “оно растет, растет громадно... сплошная чудовищная волна морозным вихрем несется, крутится тьмой кромешной”. Наступает конец света: “Темнота... темнота вечная!” Ожидание конца света связывается с Россией, собравшиеся люди объяты ужасом от ожидания надвигающейся катастрофы.

В подобной трактовке проблем жизни и смерти сказались индивидуалистическая настроенность лирического героя, который чувствует себя слабым и несчастным отщепенцем, он видит перед собой целое и боится его. Смерть воспринимается как космическая катастрофа, перед лицом которой все ценности утрачивают свой смысл. Смерть становится единственной абсолютной реальностью. Психологию ужаса и страха писатель связывает с отрицанием высшего разума во вселенной, глубинных сущностных сил.

В миниатюрах “Собака” и “Морское плавание” разрабатывается та же тема беспомощности и обреченности человека, но с новыми оттенками в развитии этого мотива.

В стихотворении “Собака” человек и животное оказываются родными братьями перед лицом смерти, окончательного разрушения. Они объединяются общей сущностью, “трепетным огоньком” жизни и страхом потерять его. Человек, обладающий самосознанием, понимает трагическую участь всего живого на земле, а собака “немая, она без слов, она сама себя не понимает...” Но “одна и та же жизнь жмется пугливо к другой”. Солидарность человека с животным, готовность сострадать ему, тоже обреченному на гибель, — вот то новое, которое вносится в разработку этой темы “человеческого ничтожества” фрагментом “Собака”.

В “Морском плавании” на пароходе два пассажира: человек и маленькая обезьянка, привязанная к одной из скамеек палубы. В призрачной мглистой пустыне моря, в полнейшем одиночестве они ощутили родство и радость при встрече друг с другом, какое-то успокоение: “погруженные в одинаковую бессознательную думу, мы пребывали друг подле друга, словно родные”. Человек и животное объединяются общей сущностью — волею к жизни, которая становится болезненной из-за постоянного изнуряющего страха перед неизбежностью окончательного разрушения.

В миниатюре “Соперник” раздумье над бренностью и скоротечностью человеческого существования обогащается новыми штрихами и оттенками. Умершей товарищ-соперник явился повествователю в виде призрака, как обещал когда-то: “и вдруг мне почудилось, что между окон стоит мой соперник — и тихо печально качает сверху вниз головою”. Не ответив ни на один вопрос, он исчезает. Напрашивается вывод о таинственности жизни, ее иррациональности, неисчерпаемости, который звучал и в “Таинственных повестях”.

Но Тургенев в “Стихотворениях в прозе” выступает как источник жизнелюбия, тонко чувствующий красоту жизни, умеющий преодолевать мрачные настроения. Даже там, где автор размышляет об одиночестве и старости, слышен бодрый голос человека, не желающего смириться с превратностями судьбы.

О жажде жизни, о пробуждении чувства “задыхающейся радости” от сознания, что ты жив, говорит Тургенев в стихотворении “Уа..! Уа..!” Писатель вспоминает в нем о юности, когда увлекался Байроном, представлял себя Манфредом и “лелеял мысль о самоубийстве”. И вот однажды, забравшись высоко в горы, он решил навсегда расстаться с “ничтожным миром”. Но крик младенца, неожиданно раздавшейся в “этой пустынной дикой выси, где всякая жизнь, казалось, давно замерла”, возвратил его к жизни.

Две противоречивые картины нарисовал здесь художник. Мертвые скалы и камни, резкий холод, черные клубы ночных теней и страшная тишина — это царство смерти. Низкая хижина, трепетный огонек, молодая женщина-мать и крик ребенка олицетворяют жизнь. В противоборстве жизни и смерти побеждает жизнь. С пробуждением в человеке любви к жизни уходят романтические мечты: “Байрон, Манфред, мечты о самоубийстве, моя гордость и мое величие, куда вы все девались?..”

Плач младенца вступил в борьбу со смертью и победил ее, спас человека и вернул его к жизни: “О горячий крик человеческой, только что народившийся жизни, ты меня спас, ты меня вылечил!”
Одной из форм преодоления бессмысленности жизни является любовь, входящая в цикл как одна из стержневых тем.

Для писателя любовь — вполне реальное, земное чувство, но обладающее огромной силой. Оно внезапно налетает на человека и целиком поглощает его. Перед этой мощной, стихийной силой любви человек беспомощен и беззащитен. Мужество и самопожертвование во имя любви пре­возносятся в стихотворении «Воробей»: «Любовь, ду­мал я, сильнее смерти и страха смерти. Только ею, только любовью держится и движется жизнь».

Любовь как большое, неодолимое чувство, как источник радости и страдания рисуется Тургеневым в стихотворении “Роза”. Любящим существом выступает здесь женщина, которой автор не дает ни имени, ни биографии. Он называет ее просто — Она, придавая тем самым всему стихотворению обобщенный смысл. Любовь налетела на нее внезапно. Глубину и сложность переживаний человека, оказавшегося во власти любви, передает Тургенев с помощью двух образов природы: внезапного порывистого ливня, промчавшегося над широкой равниной, и молодой, чуть распустившейся, но уже с измятыми и запачканными лепестками розы, брошенной в горящий камин. Первый олицетворяет собой неожиданное и бурное проявление чувства, вторая — разрушительную силу любви, которая в своем пламени сжигает человека: «— Огонь сожжет еще лучше слез, — воскликнула она не без удали, — и прекрасные глаза, еще блестевшие от слез, засмеялись дерзостно и счастливо.
- Я понял, что и она была сожжена.»

Любовь у Тургенева - всегда сильная страсть, могучая сила. Она способна противостоять всему. Любовь для него - едва ли не единственное, в чём человеческая личность находит своё высшее утверждение. Она может сделать человека сильным и волевым, способным на подвиг. Писатель всю жизнь любил одну женщину - Полину Виардо. Эта любовь длилась сорок лет, до самой смерти писателя. Но за три года до смерти Иван Сергеевич признался графине Толстой, что… не был влюблён. Предчувствуя близкий конец, он жалел, что подарил свою жизнь женщине, принадлежащей другой.

Герои готовы пойти на самопожертвование, перенести «все страдания, все удары», только бы спасти других, и им «не нужно ни благодарности, ни сожаления» («Порог»). Для Тургенева существует только любовь-жертва, он уверен, что только такая любовь способна принести истинное счастье. Но не все готовы впустить в себя любовь: «Чужое я внедрилось в твое: ты расширен — и ты нарушен» («Любовь»). Некоторые считают, что любовь со смертью наравне, и «воскресают одни лишь боги» («Любовь»).

Одними из очевидно выраженных интересов Тургенева являются религиозные мотивы, сконцентрированные в основном вокруг проблемы соотношения небесной истины и человеческой правды и интерпретации образа Христа. Иногда в рассказах героев Христос обретает реальные очертания.

Образ Христа создан Тургеневым в одноименном стихотворении. Первоначально оно имело подзаголовок “Сон”, но потом было снято автором. Сон превратился в видение. Мысль о простоте, обыденности Христа является основной в стихотворении. Христос — человек, он такой же, как все люди: «Лицо, как у всех, — лицо, похожее на все человеческие лица. Глаза глядят немного ввысь, внимательно и тихо. Губы закрыты, но не сжаты: верхняя губа как бы покоится на нижней. Небольшая борода раздвоена. Руки сложены и не шевелятся. И одежда на нем как на всех.

«Какой же это Христос! — подумалось мне. — Такой простой, простой человек! Быть не может!»

В своих стихотворениях И.С.Тургенев интерпретирует тему молодости и старости. Как мастерски создаёт Тургенев образ ликующей молодости –«О лазурное царство! О царство лазури, света, молодости и счастья! Я видел тебя… »-в стихотворении «Лазурное царство», в стихотворении «О моя молодость! О моя свежесть» лирический герой восклицает с жаром о ушедшей ныне молодости: «О моя молодость! о моя свежесть!» — восклицал и я когда-то. Но когда я произносил это восклицание — я сам еще был молод и свеж. Мне просто хотелось тогда побаловать самого себя грустным чувством — пожалеть о себе въявь, порадоваться втайне».И противопоставляет автор это светлое царство мраку старости : «Настали темные, тяжелые дни…Свои болезни, недуги людей милых, холод и мрак старости… Всё, что ты любил, чему отдавался безвозвратно, — никнет и разрушается. Под гору пошла дорога.

Что же делать? Скорбеть? Горевать? Ни себе, ни другим ты этим не поможешь».

В стихотворении «Чья вина?» автор передает всю горечь понимания неотвратимости старости, невозможности вернуть молодость. Лирический герой будто винит молодость:

«Она протянула мне свою нежную, бледную руку... а я с суровой грубостью оттолкнул ее.

Недоумение выразилось на молодом, милом лице; молодые добрые глаза глядят на меня с укором; не понимает меня молодая, чистая душа.

— Какая моя вина? — шепчут ее губы.

— Твоя вина? Самый светлый ангел в самой лучезарной глубине небес скорее может провиниться, нежели ты.

И все-таки велика твоя вина передо мною.

Хочешь ты ее узнать, эту тяжкую вину, которую ты не можешь понять, которую я растолковать тебе не в силах?

Вот она: ты — молодость; я — старость.»

     Рассмотрев в данной работе философские мотивы в стихотворениях, можно сказать, что дуализм миропонимания Тургенева определяет внутреннюю полемичность решения ряда философских проблем, составляющих основу “Стихотворений в прозе”, что И.С.Тургенев зачастую противопоставляет такие категории, как- жизнь и смерть, любовь и ненависть, молодость и старость, ничтожество человека и великую силу  неотвратимости судьбы. Своеобразное сочетание реалистических и романтических образов, эмоциональность повествования, краткость и выразительность формы сближают тургеневские «Стихотворения в прозе» с лирической поэзией.

Заключение

В ходе выполнения исследовательской работы был проведен анализ сборника «Стихотворения в прозе» И.С.Тургенева. Написанные под конец литературной деятельности, “Стихотворения в прозе” в концентрированной форме выражают многолетние философские раздумья Тургенева, различные грани его духовного облика.

По ходу литературоведческой работы были исследованы подходы к стихотворениям в прозе в отечественном литературоведении, где было выявлено несколько пониманий этого жанра - М.Л. Гаспаровым как «лирического произведения в прозаической форме», С.И.Великовским как «оксюморонное жанровое образование», Л.А.Пушина как «самостоятельный литературный жанр». Также были исследованы подходы к стихотворениям в прозе в западноевропейском литературоведение, где жанр стихотворений в прозе имеет различные понимания. Аббат Дю Бос определил «стихотворение в прозе» как прозаический роман, по содержанию и стилю близкий к лирической поэзии. Многие исследователи поддерживали данную точку зрения. Таким образом, было выделено множество подходов, содержащих несколько толкований жанра стихотворения в прозе, что говорит о его многогранности.

В ходе работы были рассмотрены жанрово-композиционные особенности сборника «Стихотворения в прозе», жанровая специфика которого целиком отразилась в таком заголовке - с одной стороны, стихи, с другой - проза. Тургенев использовал в названии прием оксюморона. «Стихотворения в прозе», несомненно, относятся к лирическому роду и, хотя в них нет рифмы и размера, по языку, мелодичности, композиционным особенностям выступают в виде самых настоящих стихотворений. От белых стихов их отличает отсутствие строчного размера и варьирующийся, изменяющийся ритм. Л.А.Озеров пишет о этом сборнике так: «В жанровом отношении цикл “Стихотворений в прозе” многолик: здесь есть такие жанровые разновидности, как сон, видение, миниатюрный рассказ, диалог, монолог, легенда, элегия, послание, сатира и даже некролог.

При выполнении литературоведческой работы, были также рассмотрены философские мотивы сборника И.С.Тургенева «Стихотворения в прозе» Дуализм миропонимания Тургенева определяет внутреннюю полемичность решения ряда философских проблем, составляющих основу “Стихотворений в прозе”: жизнь и смерть; любовь как высшая форма бытия, внутри которой возможно слияние небесного и земного и ненависть; религиозные мотивы и интерпретация образа Христа, молодость - как райское царство и старость – как темный мир
Главной особенностью цикла стихотворений является слияние индивидуального и всеобщего. Лирический герой даже в самых сокровенных раздумьях выступает выразителем всечеловеческого содержания. В миниатюрах раскрываются разнообразные грани духа, которому свойственна не только напряженная страсть жизнелюбия, но и мысль, обращенная к универсальному плану бытия

Список используемой литературы

1. Анненский И. Умирающий Тургенев. Клара Милич //Книги отражений. М., 1979. С 36-43.

2.Ашимбаева Н.Т. Тургенев в критической прозе И.Анненского // Изв. АН КазССР. Алма-Ата, 1984. №1-4. Сер. филолог. С. 51-59.

3.Веселовский А.Н. Историческая поэтика. Л., 1940.

4. Гаспаров М.Л. Стихотворение в прозе / Литературный энциклопедический словарь; Под общ. ред. В.М. Кожевникова и П.А. Николаева. – М., 1987. – С. 425;

5.Гроссман Л., Последняя поэма Тургенева«Senilia», в его кн.: Портрет Манон Леско, 2 изд., М., 1922;

6. Дынник В. Стихотворение в прозе / Словарь литературных терминов. Т.2. http://febweb.ru/feb/slt/abc/lt2/lt2-8841.htm?cmd=2&istext=1

7. Квятковский А.П. Стихотворение в прозе / Квятковский А.П. Поэтической словарь. – М., 1966. – С. 287.

8.Кипренский А. Язык и стиль Тургенева // Литературная учеба. ML, 1940. №1. С. 41-65.

9.Кулагина Н.Д. Жанровое своеобразие "Стихотворений в прозе" 10И.С.Тургенева //Доклады научно-теоретической конференции аспирантов. Ростов-на-Дону, 1969. С. 52-59.

11.Мережковский Д.С. Тургенев // Эстетика и критика. М., 1994. Т. I. С. 430-439.

12..Озеров Л.А. «Стихотворения в прозе» / Озеров Л.А. Необходимость прекрасного. – М., 1983.

13.Орлицкий Ю.Б. Стих и проза в русской литературе: Очерки истории и теории. – Воронеж, 1991.

14.Пушина Л.А. Лингвостилистические параметры сборника стихотворений в прозе Ш. Бодлера «Le Spleen de Paris»: Автореф. дис… канд. филол. наук. – М., 2004. – С. 6.

15.Толмачев М.В. Где искать XIX век? // Зарубежная литература второго тысячелетия. 1000–2000: Учеб. пособие / Под ред. Л.Г. Андреева. – М., 2001. – С. 154.

16Тургенев И.С. Собр. соч.: В 10 томах. М., 1962. Т. 10.

17Цейтлин А.Г. И.С. Тургенев. М., 1958.

18Шаталов С.Е. "Стихотворения в прозе" И.С.Тургенева. Арзамас, 1961.

19.Швейбельман Н.Ф. «Поэтика блужданий» во французской литературе XIX века: Монография . – М.: Наука, 2003.